<< Главная страница

3




Дороги не было - шли разомкнутым строем. До рассвета оставалось немного, нужно было спешить, и люди, превозмогая усталость, нажимали, ускоряли шаг; отстающие, спотыкаясь и падая, проваливаясь в снег, бегом догоняли колонну.
Матросов и Бардабаев шли в голове колонны, и доставалось им поэтому больше, чем другим: все-таки сзади идут уже по проторенной дорожке, а перед ними нетронутая целина, густой снег, сугробы в человеческий рост. Бардабаев - тот парень высокий, он вообще правофланговый, ему на роду написано ходить впереди строя. А как попал сюда Саша, человек небольшой, среднего роста? Но так уж всегда бывает: как-то само собой выносит его всегда вперед, особенно перед боем.
А в лесу хорошо. Еще зима, еще покусывает носы и щеки ядреный морозец, еще по-зимнему хрустит снег под ногами, но что-то неуловимое уже говорит о приближении весны. Легкий смолистый запах действует опьяняюще. Жалко, что нельзя петь: с песней идти легче.
Как всегда перед боем, говорят о пустяках.
- Валенок, черт полосатый! - говорит Бардабаев.
- Что?
- Прорыв на всем фронте... Обсоюзка сопрела. Снегу, я думаю, килограммов десять набилось!
- Ничего, - говорит Саша, - вот погоди, Чернушку возьмем - пакли достанешь, заткнешь. Это самое верное дело - пакля.
- "Верное дело!" - ворчит Бардабаев. - Еще раньше эту Чернушку надо взять.
Саша молчит. Молчит и Бардабаев. Оба думают об одном и том же.
- Возьмем? - говорит наконец Бардабаев.
- Возьмем, - отвечает Саша.
- А если опоздаем? Если, скажем, ихние танки подойдут?
- А зачем нам опаздывать? - говорит Саша. - Опаздывать - к черту. А если уж опоздаем, если действительно танки подойдут - ну что ж...
Он перебрасывает на ремне автомат и, искоса посмотрев на товарища, негромко творит:
- За себя, Мишка, я отвечаю. С гранатой под танк брошусь, а врага не пропущу.
- Гм... - качает головой Бардабаев. - Это легко сказать - под танк!
- Да нет, - улыбается Саша, - ты знаешь, и сказать тоже не легко.
- Все-таки легче.
- Кому как...
- Э, смотри, какой белячок проскочил!
- Заяц? Где?
- Вон - за елочкой. Нет, уж теперь не видно... Н-да, легко сказать. А ты знаешь, ты сегодня хорошо на собрании выступал.
- Иди ты к черту! - говорит Саша.
- Нет, правда. Может, какой знаменитый оратор и более интересно выступает, а все-таки...
Саша хотел выругаться покрепче, но тут его окликнули из задних рядов:
- Матросов! К старшему лейтенанту!
Артюхов шагал на левом фланге второго взвода, Саша подождал, пока он приблизится, сделал шаг вперед и приложил руку к козырьку ушанки.
- Ну как, Саша? - улыбнулся Артюхов.
- А что? - сказал Саша, тоже улыбаясь. - Хорошо, товарищ старший лейтенант!
Не останавливаясь, командир взял его за локоть. Они пошли рядом.
- Н-да, - сказал Артюхов. - А у меня к вам, товарищ гвардии красноармеец Матросов, между прочим, предложение есть.
Саша насторожился и искоса посмотрел на командира.
- В ординарцы ко мне пойдете?
Саша вспыхнул и сам почувствовал, как загорелись у него уши и щеки.
- Хочешь?
- Точно, товарищ старший лейтенант. Хочу.
- Ну, будешь ординарцем. Не отставай теперь от меня. Настроение, значит, хорошее?
- Очень даже хорошее.
- А ребята как?
- Ребята - орлы!
- Жить будем?
- Будем.
- Курить желаешь?
- От "Казбека" не откажусь.
От хорошей, крепкой папиросы у Матросова закружилась голова. Опять ему захотелось петь. Придерживая рукой автомат, он шел теперь легким широким шагом, стараясь идти так, чтобы и Артюхову оставалось место на тропинке.
- Товарищ старший лейтенант, - сказал он вдруг, не глядя на командира, - можно вам один вопрос задать?
- Давай.
- У вас кто-нибудь из родных есть?
- Ну как же... Слава богу, у меня семья, да и не маленькая.
- А у меня вот никого...
- Да, я знаю, - сказал Артюхов. - Это грустно, конечно.
- Нет, - сказал Саша.
- Нет?
Саша подумал и помотал головой.
- Раньше я, вы знаете, действительно грустил и скучал. И на фронт ехал - тоже паршиво было: никто не провожает, никто не жалеет. А теперь я как-то по-другому чувствую. Как будто я не сирота. Как будто, в общем, у меня семья... да еще побольше вашей.
"Опять я не то говорю", - подумал он с досадой.
- Непонятно небось? - сказал он усмехнувшись.
Неожиданно Артюхов взял его за руку и крепко сжал ее.
- Нет, Сашук, - сказал он. - Очень даже понятно. Только я думаю, что эта большая семья у тебя всегда была, только ты не замечал ее. Это называется - Родина.
- Да, - сказал Саша.
В лесу уже рассвело. Солнце еще не показалось, но уже поблескивал снег на верхушках деревьев, и уже нежно розовела тонкая кожица на молодых соснах. А снег под ногами из голубого превратился в белый, а потом стал розоветь - и чем дальше, тем гуще и нежнее становился этот трепетный розовый оттенок.
"Ах, как хорошо, - думал Саша, - какой славный день впереди! И как это вообще здорово и замечательно - жить на свете!"
Артюхов посмотрел на часы.
- Бросай курить, - сказал он и сам первый бросил и притушил валенком папиросу.
- Приехали? - сказал Саша.
- Да, кажется, приехали, - уже другим, серьезным и озабоченным тоном ответил Артюхов. - Рота, стой! - негромко скомандовал он.
- Стой! Стой! - понеслось по растянувшимся рядам колонны.
Нагнувшись и расстегивая на ходу кобуру, Артюхов побежал к голове колонны, и следом за ним, тоже пригнувшись и на ходу снимая с плеча автомат, побежал Саша Матросов.


далее: 4 >>
назад: 2 <<

Алексей Иванович Пантелеев. Гвардии рядовой
   X X X
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   X X X
   X X X
   ПРИМЕЧАНИЯ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация