<< Главная страница

X X X




Вместе со мной уезжали из госпиталя два молодых офицера, фронтовики Брем и Костомаров. Еще с вечера мы попрощались с товарищами и врачами, а утром чуть свет поднялись, уложили вещи и вышли на шоссе, поджидая машину, которая должна была доставить нас на пароходную пристань. Накинув на плечи серую больничную курточку, вышел нас проводить и полковник Мережанов.
Солнца еще не было видно, еще лежала роса на траве, но вершины деревьев уже розовели и обещали хороший, ясный и спокойный августовский день.
Машина долго не шла. Мы сложили наши вещи у дороги и сами расположились тут же маленьким лагерем. Мережанов, по обыкновению, молчал; он лежал в стороне, покусывая какой-то цветок или травинку; я тоже молчал, зато молодые попутчики мои были возбуждены, много смеялись и говорили громко и наперебой.
За дорогой, в небольшой рощице, позвякивая колокольчиками, бродило колхозное стадо. Мальчик-пастух, которого я и раньше встречал в окрестностях госпиталя, то и дело высовывал из-за кустов свою белобрысую голову и поглядывал в нашу сторону. Видно было, что ему хочется подойти к нам и заговорить, да не хватает храбрости. Но все-таки он подбирался все ближе и ближе, наконец вышел на дорогу, постоял, посмотрел, сделал еще два-три шага, неловко поздоровался и, не дожидаясь приглашения, сел у края дороги, подогнув под себя босые ноги и положив рядом свой длинный пастушеский кнут. Минуту он сидел молча, разглядывая ордена и медали моих спутников и не очень внимательно прислушиваясь к их разговорам, потом вдруг тяжело вздохнул, покраснел и сказал:
- Я извиняюсь, товарищи военные... Можно вопросик задать?
- Какой вопросик? Можно, - ответили ему.
- В общем... я вот чего хотел, - проговорил он, волнуясь, шмыгая носом и еще более краснея. - Я уже давно думал, с кем бы мне посоветоваться... Не скажете ли вы мне, товарищи, как бы мне... ну, одним словом, - подвиг совершить?
Трудно было удержаться от смеха. Все мы громко и от души расхохотались. А мальчик еще больше смутился, до того, что слезы у него на глазах показались, и сказал:
- Да нет, вы не думайте, я ведь это серьезно.
- А тебе что - так уж обязательно хочется совершить подвиг?
- Ага, - кивнул он. - Обязательно.
- Ну, так за чем же дело стало?
- А вот за тем и стало, что никакой возможности нет в моем положении подвиг совершить. Сами подумайте: где ж его тут у нас совершишь? Фронт от нас далеко: километров, я думаю, тыщи две. Полюсов - тоже нет. Хоть бы граница какая-нибудь была - и той нету.
- Глупости, мой дорогой, - сказал лейтенант Брем. - Чтобы совершить подвиг, вовсе не обязательно ездить на фронт или открывать полюсы. В любом деле можно проявить и отвагу и мужество и принести пользу родине.
- Да, это конечно, - рассеянно кивнул мальчик, - это я читал...
Слова лейтенанта его нисколько не утешили. Обо всем этом он уже слыхал небось много раз и от учительницы, и от матери и в книжках читал... И все это были для него пустые слова. А ему, наверно, и в самом деле до смерти хотелось совершить какой-нибудь громкий и небывалый подвиг.
- Ну что ж, - сказал он, подбирая свой кнут и поднимаясь. - Ладно... Пойду... Простите, коли так, что побеспокоил...
Он постоял, помолчал, почесал в затылке и уже другим голосом, более весело и развязно, сказал:
- Может, тогда хоть папиросочкой угостите? А?
Кто-то из нас, засмеявшись, дал ему папиросу. И прикурить тоже дал. И при этом, конечно, как это всегда бывает, не удержался, чтобы не сказать:
- Маленький такой, а куришь! Ай-яй-яй!..
- Эвона! - сказал мальчик басом, выпуская из ноздрей дым и морщась от крепкого табаку. - Я уж, вы знаете, четвертый год курю.
- Ну и дурак! Нашел, чем хвастать. Вредно ведь.
- Ну да! - усмехнулся он. - Это только так говорят, что вредно. А сами небось все курите. Военные вообще все курят.
- Да? Ты думаешь? А вот я, представь себе, не курю.
Это сказал Мережанов. Он действительно не курил и даже табачного дыма не выносил.
Мальчик мельком, небрежно посмотрел на его серую курточку и сказал:
- Ну так что ж. Ведь вы же зато не военный...
Опять мы расхохотались. Пришлось объяснить мальчику, кто такой Мережанов. Но оказалось, что он лучше нас знает, кто такой Мережанов.
- Нет, верно? - воскликнул он, и заблестевшие глаза его так и впились в полковника. - Это вы?!
- Я, - с улыбкой отвечал Мережанов.
- Это вы прошлый год на бочках через Днепр переплыли? Помните?
- Ну как же, помню немножко, - сказал Мережанов.
- А под Житомиром это вы два батальона немецкой пехоты окружили?
- Э, брат, да ты, я вижу, какой-то вроде колдуна. Все-то ты знаешь. Ничего от тебя не скроешь. Ну тебя! - махнул рукой полковник.
Мальчик опять присел на корточки и во все глаза смотрел на знаменитого человека, о котором он небось и в газетах читал и по радио слушал.
- А почему же вы не курите, товарищ Мережанов? - спросил он.
- Почему не курю? Не хочу, потому и не курю.
- И раньше никогда не курили?
Полковник не сразу ответил. Мне показалось, что лицо его помрачнело. Внезапно он сел, как будто собираясь рассказывать что-то, посмотрел на мальчика и спросил:
- Тебе сколько лет?
- Одиннадцать.
- Ну да, правильно, - сказал Мережанов. - И я тоже начал дымить приблизительно в этом же возрасте. И дымил, представь себе, как паровоз, двадцать три года подряд.
- А потом?
- А потом взял и бросил.
- Доктор небось велел?
- Нет, доктора тут вовсе ни при чем. Конечно, курение приносит вред и легким, и печени, и селезенке. Все это истинная правда. Но если бы дело было только в одной какой-нибудь там печенке - может быть, и не стоило бы бросать курить. А я убежден, что военному человеку вообще курить не следует. Особенно летчику, разведчику, пограничнику...
Мережанов помолчал, посмотрел на маленького пастушонка, который неловко пускал из ноздрей дым, и сказал:
- Ладно. Так и быть. Слушай. Расскажу тебе, чего со мной табак наделал. И вам, товарищи офицеры, тоже полезно будет послушать.


далее: X X X >>
назад: Алексей Иванович Пантелеев. Первый подвиг <<

Алексей Иванович Пантелеев. Первый подвиг
   X X X
   X X X
   X X X
   X X X
   X X X
   ПРИМЕЧАНИЯ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация