<< Главная страница

МАРУСЯ ФЕДОРОВНА




Другая барышня оставила о себе более приятную память. Это была такая же хрупкая барышня, такое же ходячее растение, готовое улететь при первом порыве ветра, но почему-то с первого взгляда она полюбилась нам, и ее появление не вызвало смеха в классе.
- Как вас зовут? - спросили мы.
- Маруся, - ответила барышня, а потом, спохватившись, добавила: - Федоровна.
Так и осталось за ней: "Маруся Федоровна".
Она читала ботанику. Скучнейшую, ненавистную, презренную ботанику по учебнику Кайгородова. Черт ее знает чем и как околдовала нас Маруся Федоровна. Буйные, непоседливые на других уроках, на уроках ботаники мы сидели смирнехонько, и, что еще удивительнее, мы с интересом слушали всякие сказки про мотыльковые и губоцветные растения, вызубривали наизусть длиннейшие латинские названия и рисовали у себя в тетрадках лютики, пестики и усики.
Купец рисовал стеблевые усики дикого винограда! Было чему подивиться. При этом его никто не принуждал. Маруся Федоровна не умела не только настаивать, но и сердиться. Она смеялась, шутила, рассказывала всякую чепуху. И всякая чепуха приводила нас в восторг. В такой восторг приходили мы Первого мая, когда нам читали "амнистию" и выдавали по четверти плитки дешевого пищетрестовского шоколада. В такой восторг нас могла привести только жратва. А тут - пестики... Не будь мы шкидцами, мы поверили бы, что Маруся Федоровна - фея.
И вдруг она заболела.
Пришел Викниксор и сказал:
- Ребята, Мария Федоровна тяжело больна. У нее - рак желудка.
Она не приходила больше на урок с раскрашенными своими таблицами и с синим шарфом на плечах девочки. В наших тетрадках лютики и пестики остались недорисованными...
Японец и Янкель разузнали адрес и сходили проведать больную.
Она их с трудом узнала.
У нее исчезала память. Она забывала названия самых обыкновенных вещей.
- Мамочка, - обращалась она к старушке матери. - Дай мне, пожалуйста... ну, как это называется... такой кругленький... кружочек...
Мать не понимала. Суетилась. Шкидцы тоже не понимали и помогали суетиться. Маруся Федоровна плакала. Оказывалось потом, что ей понадобилось блюдечко.
Или она начинала говорить:
- Вот у нас в техникуме был сторож. Такой смешной-смешной. Его звали... не помню как. Он все рассказывал нам... все рассказывал...
Маруся Федоровна закрывала глаза.
- Не помню, - говорила она и опять плакала.
Маруся Федоровна очень страдала. Время от времени страшная боль начинала резать ее внутренности. Лицо ее искажалось, она закусывала губы, и, когда она разжимала их, на губах показывались капельки крови.
В минуты затишья она говорила:
- Мальчики... что вы так тихо сидите? Вам скучно сидеть? Скажите, сегодня тепло на улице?
- Тепло, - хрипели в один голос шкидцы.
- Солнышко? Да?
- Да.
- Это чудно!
Мать ходила по комнате в войлочных туфлях и все что-то передвигала: на столе, на комоде, на подоконниках.
- Мамочка, - говорила Маруся Федоровна, - ты бы угостила мальчиков... чем-нибудь.
Шкидцы упорно отказывались, когда старуха предлагала им чай или кофе с бутербродами, хотя при других обстоятельствах каждый из нас набросился бы на такую прекрасную жратву в любое время дня и ночи.
Японец и Янкель возвращались в Шкиду и сообщали нам безнадежные новости.
Мы мрачно переживали болезнь Маруси Федоровны. По-своему, грубо, но самым настоящим образом мы страдали эти долгие две недели.
Мы не стали тише. Наоборот, мы бузили ожесточеннее, чаще дрались и попадали в изолятор. На уроках мы яростнее преследовали нелюбимых педагогов. Мы выгнали из класса нового ботаника, несчастного старика в темных очках, как только он появился на пороге нашего класса.
Наконец пришел Викниксор и сообщил:
- Маруся Федоровна умерла.
Мы быстро, без всякого приказания встали, как будто в класс вошел самый строгий воспитатель или инспектор губоно.
Кобчик заплакал. Остальные стали сопеть и кусать губы.
Викниксор отпустил нас на похороны. Мы отправились всем классом.
Это было осенью в дождливый день.
Марусю Федоровну хоронили по-старому, по-церковному. Перед гробом шел маленький мальчик с серебряной иконкой в руках. Мать и другие родственники шли за колесами катафалка, плакали и стучали каблуками, а мы - босоногие шкеты - шли позади всех и несли огромный металлический венок, украденный нами ночью на Волковом кладбище с могилы генерал-лейтенанта Круглова.


далее: НАЛЕТЧИК >>
назад: МИСС КИС-КИС <<

Алексей Иванович Пантелеев. Последние халдеи
   БАНЩИЦА
   ГОСПОДИН АКАДЕМИК
   ГРАФОЛОГ
   МИСС КИС-КИС
   МАРУСЯ ФЕДОРОВНА
   НАЛЕТЧИК
   ТРАВОЯДНЫЙ ДЬЯКОН
   ГЕОГРАФИЯ С ИЗЮМОМ
   ПРИМЕЧАНИЯ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация