<< Главная страница

БАНЩИЦА




Ребята нашего класса славились многими качествами. Были среди нас великие бузотеры, были певцы, балалаечники и плясуны. Многие хорошо и даже замечательно играли в шахматы, многие увлекались математикой и техникой, но больше всего в нашем четвертом отделении было поэтов.
Уж не знаю почему и отчего, но "писателем" становился каждый, кто попадал в наш класс. Одни писали стихи, другие - рассказы, а некоторые сочиняли романы побольше, чем "Война и мир" или "Три мушкетера".
Писали все: и те, кто увлекался математикой, и те, кто играл в шахматы, и плясуны, и балалаечники, и самые тихонькие гогочки, и самые отчаянные бузовики и головорезы.
Мы много читали, любили хорошую книгу и русский язык.
Но вот с преподавателями русского языка нам не везло.
Целую зиму, весну и лето "родного языка" совершенно не было в расписании наших уроков. Викниксор, наш заведующий, ежедневно почти ездил в отдел народного образования, высматривал там разных людей и людишек и все не мог отыскать подходящего. Печальный, он возвращался домой, в школу, и сообщал нам, что "сегодня еще нет, но завтра, быть может, и будет". Обещали, дескать, прислать хорошего преподавателя.
Это "завтра" наступило лишь осенью, в августе месяце.
Однажды открылась классная дверь и вошла огромного роста женщина в старомодном шелковом платье с маленькими эмалевыми часиками на груди. Лицо у нее было широкое, красное, нос толстый, а прическа какая-то необыкновенная, вроде башни.
- Здравствуйте, дети! - сказала она басом.
- Здравствуйте, - ответили мы хором и чуть не расхохотались, потому что в Шкиде никто никогда не называл нас "дети".
- Я буду преподавать у вас русский язык, - сказала она.
- Замечательно, - ответили мы.
- Сядьте, - сказала женщина.
Мы сели. Халдейка походила по классу и раскрыла какую-то книгу.
- Читайте по очереди.
Она положила раскрытую книгу на парту перед Воробьем и сказала:
- Читай ты.
Воробей выразительно прочел:
- "Стрекоза и Муравей", басня Крылова.
- Фу ты! - воскликнул Японец. Мы тоже зафыркали и недоумевающе переглянулись. Мы ожидали, что нам покажут что-нибудь более интересное. "Стрекозу и Муравья" мы зубрили наизусть еще три-четыре года назад.
Воробей стал читать:

Попрыгунья-стрекоза
Лето красное пропела,
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.

- Дальше, - сказала преподавательница и передвинула книгу.
Теперь запищал Мамочка:

Помертвело чисто поле,
Нет уж дней тех светлых боле,
Как под каждым ей листком
Был готов и стол и дом.

- Дальше, - сказала халдейка.
Хрестоматия переходила с парты на парту. Мы читали один за другим нравоучительную историю стрекозы, которая прыгала, прыгала и допрыгалась.
Мы читали покорно и выразительно; лишь Японец, когда очередь дошла до него, заартачился.
- Да что это?! - воскликнул он. - Что мы - маленькие, приготовишки какие-нибудь?
- А что? - покраснела халдейка. - Вы это знаете?
Она посопела своим толстым носом и перелистнула страницу.
- Читайте.

Растворил я окно, стало грустно невмочь,
Опустился пред ним на колени...

- Читать мы умеем, - сказал Японец. - И даже писать умеем. Вы нас, пожалуйста, с литературой познакомьте.
- "Растворил я окно" - тоже литература, - сказала халдейка.
- Плохая, - сказал Японец.
- Ты меня не учи, я не маленькая, - сказала великанша, вспыхнув как девочка.
- Вы нам о новейших течениях в литературе расскажите! - воскликнул Японец. - Вот что!
- Не смей выражаться! - закричала халдейка.
- Как "выражаться"? - испугался Японец.
- Ты выразился, - ответила халдейка.
- Ребята! - воскликнул Японец. - Я выразился?
- Определенно нет!
- Нет! - закричали мы.
- Не выразился!..
- Выразился, выразился! - в гневе закричала страшная женщина. - Что это такое значит "течения"? Объясни, пожалуйста.
- Фу ты! - сказал Японец.
- Читайте, - сказала халдейка.
Купец забасил:

И в лицо мне дохнула весенняя ночь
Благовонным дыханьем сирени.

- Фу ты, - повторил Японец. - Ну расскажите нам про Маяковского, Федина, Блока...
- Не говори гадостей! - закричала мегера.
- Гадостей?!
- Да, да, гадостей. Что значит "блок"? Я не обязана знать вашего дурацкого воровского языка.
Японец встал, медленно подошел к двери и, отворив ее, прокричал:
- Вон!
Халдейка выпучила глаза. Мы нежно, любовно смотрели на Японца. Это было так на него похоже. Он весь горел в своем антихалдейском гневе.
- Вон! - закричал Японец. - Вам место в бане, а не в советской школе. Вы - банщица, а не педагог.
Великанша встала и величественно пошла к дверям. В дверях она обернулась и почти без злобы, надменно проговорила:
- Увидим, кто из нас банщица.
Не увидели. Исчезла. Растворилась, как дым от фугасной бомбы.


далее: ГОСПОДИН АКАДЕМИК >>
назад: Алексей Иванович Пантелеев. Последние халдеи <<

Алексей Иванович Пантелеев. Последние халдеи
   БАНЩИЦА
   ГОСПОДИН АКАДЕМИК
   ГРАФОЛОГ
   МИСС КИС-КИС
   МАРУСЯ ФЕДОРОВНА
   НАЛЕТЧИК
   ТРАВОЯДНЫЙ ДЬЯКОН
   ГЕОГРАФИЯ С ИЗЮМОМ
   ПРИМЕЧАНИЯ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация