<< Главная страница

X X X




Спал Володька плохо, всю ночь видел во сне мельницу, на которой его почему-то должны были смолоть в муку, то и дело ворочался, всхлипывал, даже кричал несколько раз, а утром проснулся с тяжелой, как чурбан, головой и опять первым делом подумал, что лучше утопится или даст руку себе отрубить, чем пойдет извиняться к учительнице.
А за окном, как нарочно, как в насмешку над Володькиным несчастьем, празднично, по-летнему светило солнце.
Бывают - в октябре и даже в начале ноября - такие денечки, когда лето, которое по календарю уже давно кончилось, вдруг неожиданно и ненадолго возвращается на землю, как будто проверить: все ли здесь, на земле, в порядке, не забыло ли, не оставило ли оно здесь что-нибудь?.. На земле, конечно, все в полном порядке: и снег уже кое-где лежал, и заморозки были, и урожай весь собран и лежит в колхозных закромах, а солнце все-таки целый день сторожем ходит по голубому чистому небу, неярко светит, нежарко печет и золотит, красит все, что не успело увянуть и догореть - в лесах, в садах, на пажитях и в огородах.
Вот именно такой славный денек, Володьке на смех, и выдался сегодня.
Встал Володька мрачный, по привычке, не думая ни о чем, проделал все, что положено ему было делать: кое-как напялил на себя невычищенную, грязную одежду, кое-как, нехотя поплескался под рукомойником, с отвращением расчесал перед зеркалом свой кудлатый петушиный вихор, собрал учебники, запихал в сумку кусок хлеба и несколько картошек, потом подумал и сунул туда же тупой обеденный нож.
"Ладно, пригодится", - сказал он себе, хотя и сам не знал, зачем ему может пригодиться тупой ножик.
Отец уже давно встал, отзавтракал и теперь работал во дворе.
Володька хотел уйти незамеченным, не попрощавшись, но услышал, как тюкает за окном отцовский топорик, подумал, что, может, видятся они с отцом в последний раз, пожалел и себя и отца и нарочно пошел напрямик через двор, а не через крылечко.
- Ну, что? Собрался? - встретил его отец.
- Собрался, - угрюмо ответил Володька.
Отец оглядел его с головы до ног и, рассердившись, всадил свой топор в бревно, которое подтесывал.
- Ты что, в школу идешь? - сказал он. - Или ворон пугать собрался?
Володька стоял, опустив голову, и грязным носком ботинка ковырял золотистую сосновую щепку.
- Я говорю: ты что, в мусорщики записался? А ну, иди почистись, в порядок себя приведи... Кажется, еще в школьниках пока числишься...
Володька покорно вернулся домой, почистил щеткой штаны, поплевал на ботинки и той же щеткой почистил и ботинки.
Отец вошел в комнату, бросил в угол топор, посмотрел на мальчика и повеселевшим голосом сказал:
- Ну, вот... Хоть на человека более или менее стал похож. Так не забудь, что я говорю... Как следует, по-солдатски, по-большевистски: виноват, дескать, признаю свою ошибку, извините меня... Слышишь?
- Слышу, - буркнул Володька, а сам про себя подумал: "Ладно, дожидайся, пойду я тебе извиняться".
Подтягивая на ходу длинную лямку своей холщовой сумки, он вышел на улицу.
Солнце ослепило его. Он зажмурился и, сдерживая вздох, невольно подумал:
"Ох, ну и денечек же!"
Хорошо, ничего не скажешь, идти в такой славный денек в школу или из школы, с работы или на работу, - если на душе у тебя легко, если совесть твоя чиста и вообще все у тебя в порядке. А если на душе у тебя скребут кошки, а на совести лежит камень в полтора центнера весом, - нет, лучше бы не было ни солнца, ни ясного неба, ни воробьиного щебета. Лучше уж пусть ночь будет и луна не светит.
"Куда ж мне идти? - задумался Володька. И, подумав, решил, как в сказке: - Пойду куда глаза глядят".
А так как глаза его глядели в это время налево, то он и пошел налево.
И вот, не успел он сделать и двадцати шагов, как навстречу ему откуда-то из-под ворот выскочила вчерашняя рыжая собака.
Узнав мальчика, с радостным дружелюбным лаем кинулась она ему на грудь, и, не успей Володька оттолкнуть ее, она непременно лизнула бы его в щеку.
- Уйди! - закричал Володька, замахиваясь на собаку сумкой. - Еще чего выдумала! А ну - кому говорят! Пошла домой!
И изо всей силы он ударил собаку своей плотно набитой сумкой.
Собака жалобно взвизгнула и юркнула в подворотню.
И тут Володька вдруг вспомнил, что у собаки никакого дома нет, что это бродячая, безродная собака.
"Такая же, значит, как и я, безнадзорная", - подумал он и вдруг почувствовал что-то вроде нежности к этой маленькой бездомной дворняжке. Ему стало жаль ее.
- Эй... как тебя... Шарик! - позвал он.
Собака не отзывалась. Он посвистел ей. Собака высунула из-под ворот лисью мордочку и выжидающе смотрела: дескать, зачем зовешь? По-хорошему или опять драться будешь?
- За мной!.. Шарик! - крикнул Володька и пошел не оглядываясь.
"Побежит или не побежит?" - думал он, и теперь ему страшно хотелось, чтобы собака побежала.
Свернув за угол, он сделал несколько шагов и, не останавливаясь, оглянулся.
Собака мелкой рысцой трусила за ним, помахивая пушистым хвостиком.
- За мной! - крикнул он и хлопнул себя по ляжке.
В несколько прыжков собака догнала его, подскочила и лизнула в руку.
- Вот дура, - сказал он, усмехаясь и вытирая руки о штанину. И, наверно, собака поняла, что сказал он это в шутку, без злобы. Так же беззлобно она несколько раз тявкнула на него, перебежала на другую сторону и лизнула Володьку в другую руку.
- Ладно, идем. Нечего тебе, - сказал он и опять тяжело вздохнул, потому что шел он куда глаза глядят, а очень плохо идти куда глаза глядят, если перед глазами этими нет никакой цели.


далее: X X X >>
назад: X X X <<

Алексей Иванович Пантелеев. Индиан Чубатый
   X X X
   X X X
   X X X
   X X X
   X X X
   X X X
   X X X
   X X X
   X X X
   X X X
   ПРИМЕЧАНИЯ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация